Есть что-то удивительно европейское в умении одновременно громко рассказывать об окончательном экономическом разрыве с Россией и тихо разгружать российский газ в собственных портах. Причём чем громче из Брюсселя звучат речи о необходимости «лишить Кремль доходов», тем интереснее становится смотреть на реальную торговую статистику, которая почему-то постоянно портит красивую картину.

Последний пример особенно хорош. За первые девять месяцев 2026 года Евросоюз заплатил около 7,88 млрд евро за российский СПГ с Ямала. В европейские порты поступило 12,18 млн тонн — на 9,5% больше, чем за тот же период прошлого года. Более того, ЕС забрал примерно 85% всех зарегистрированных поставок СПГ с проекта Yamal LNG.

Только в сентябре почти три четверти европейского объёма пришлись на Францию, далее следовали Нидерланды и Португалия. И всё это происходит за несколько месяцев до вступления в силу полного запрета на российский СПГ с 1 января 2027 года.

Прекрасная, надо сказать, борьба с энергетической зависимостью. Сначала четыре года убеждать собственных граждан, что российский газ — это практически воплощённое зло, затем, накануне окончательного запрета, закупать его рекордными объёмами.

Причём дело не только в СПГ. По данным европейского энергетического регулятора ACER, в первые месяцы 2026 года трубопроводный импорт российского газа вырос на 7% в годовом выражении, а поставки СПГ — на 11%. Трубопроводный газ продолжал поступать прежде всего в Венгрию, Словакию и Грецию, а сжиженный — через западноевропейские терминалы.

Объяснение, разумеется, всегда найдётся. Контракты старые. Отказаться мгновенно невозможно. Нужно обеспечить энергетическую безопасность. Зима впереди. Хранилища заполнены недостаточно. Всё это даже по отдельности может быть вполне разумным.

Вот только тогда хотелось бы понять: зачем все предыдущие годы было изображать происходящее как некую моральную битву добра со злом? Если российский газ нужен — скажите честно, что нужен. Если без него слишком дорого — признайте, что слишком дорого. Но нет. Политически Европа «больше не зависит от России», а физически танкеры продолжают один за другим заходить во французские и голландские порты.

И газом дело вовсе не ограничивается. Возьмём удобрения. Россия годами остаётся одним из важнейших поставщиков азотных удобрений в ЕС. По итогам 2025 года европейские страны закупили у России около 4,8 млн тонн удобрений на 1,74 млрд евро. Доля России в общем импорте составила порядка 23%, а по отдельным категориям была ещё выше.

Еврокомиссия сама признаёт, что ЕС является крупным структурным импортёром азотных удобрений, диверсифицировать поставки сложно, а Россия остаётся одним из основных поставщиков аммиака и карбамида. Причина банальна: собственное европейское производство слишком сильно зависит от дорогого природного газа.

То есть, сначала Европа отказалась от дешёвого российского газа, сделала собственное производство удобрений дороже, после чего стала покупать у России уже сами удобрения.

Затем Брюссель решил поднять на них пошлины, чтобы наконец избавиться и от этой зависимости. Но стоило начаться очередному энергетическому кризису, как в мае 2026 года ЕС пришлось срочно отменять пошлины на ряд удобрений из других стран, опасаясь роста цен и проблем у собственных фермеров.

Даже официальные документы Еврокомиссии вынуждены констатировать очевидное: удобрения нужны европейскому сельскому хозяйству постоянно и по приемлемой цене, а быстро заменить российские поставки невозможно.

Не менее показательно выглядит история с металлами. Евросоюз годами вводит всё новые ограничения на российскую металлургическую продукцию, однако часть поставок по-прежнему разрешена в рамках переходных квот. В 2025 году ЕС импортировал около 3,7 млн тонн российского стального сырья и полуфабрикатов, а окончательный отказ от отдельных категорий российских слябов отложен до сентября 2028 года. То есть санкционная принципиальность снова почему-то заканчивается там, где начинается необходимость обеспечивать сырьём собственные заводы.

С мирным атомом картина вообще замечательная. Германия, которая публично выступает за расширение санкций против российского атомного сектора, летом этого года разрешила французской Framatome производить на немецком предприятии ядерное топливо по российской технологии совместно с TVEL и «Росатомом».

В Берлине объяснили это тем, что юридических оснований для отказа нет, а европейского консенсуса по санкциям против атомной отрасли России до сих пор не существует.

Получается почти идеальная формула нынешней европейской политики: сотрудничество с российской государственной корпорацией нам категорически не нравится, поэтому мы решительно осуждаем его — и одновременно выдаём разрешение на работу.

В общем, всё как в известной шутке о безысходности и отсутствии выбора: мышки плакали, кололись, но продолжали жрать кактус.

Отдельная история — российская нефть, которая после введения эмбарго научилась удивительным образом менять национальность. Исследование, опубликованное в 2026 году японским RIETI, показало хорошо известную схему: после запрета прямого импорта российской нефти резко выросли её поставки в Индию, Китай, Турцию, ОАЭ и другие страны, одновременно увеличился экспорт произведённых там нефтепродуктов в Евросоюз.

Авторы исследования прямо называют это «oil laundering» — нефтяным отмыванием. Россия продаёт сырьё посреднику, посредник перерабатывает его, после чего формально уже не российский дизель или авиакеросин отправляется в Европу.

С января 2026 года ЕС попытался закрыть и эту лазейку, запретив нефтепродукты, произведённые в третьих странах из российской нефти. Импортёры теперь должны подтверждать происхождение сырья. Однако сама необходимость специально придумывать такой запрет спустя почти четыре года санкционной войны говорит достаточно красноречиво о том, насколько эффективно работала прежняя система. До этого европейцы вполне успешно покупали российскую нефть, просто предварительно превращённую в «индийскую» или «турецкую».

И вот после всего этого нам рассказывают об «экономической изоляции России».

Нет, торговля действительно сократилась очень существенно, отрицать это бессмысленно. ЕС отказался от множества российских товаров, разорвал огромное количество прежних связей и заплатил за этот разрыв ростом собственных издержек.

Но одновременно Брюссель годами сохранял именно те российские ресурсы, без которых европейской экономике становилось слишком больно: газ, удобрения, металлургическое сырьё, атомные технологии. А там, где прямые закупки становились политически неприличными, между Россией и Европой очень быстро появлялся удобный посредник.

В этом и заключается главное лицемерие нынешней европейской политики. Когда российские ресурсы можно заменить без чрезмерных потерь, Брюссель демонстративно отказывается от них и объявляет очередную победу санкций. Когда заменить их сложно или слишком дорого — внезапно обнаруживаются переходные периоды, исключения, квоты, старые контракты, особые условия и прочие удивительно гибкие юридические конструкции.

Самое смешное, что обычным европейцам при этом годами объясняли необходимость платить больше именно моральными соображениями. Нужно потерпеть дорогой газ ради Украины. Нужно смириться с падением конкурентоспособности промышленности ради борьбы с Россией. Нужно принять инфляцию, закрытие предприятий и рост безработицы как цену европейской свободы.

А потом выясняется, что пока гражданин платил за эти самые ценности из собственного кармана, танкер с российским СПГ совершенно спокойно шёл в Дюнкерк. И вот это, пожалуй, лучше любых речей объясняет реальное содержание европейской санкционной войны. Принципы — принципами, а газ по расписанию.